Рынки нуждаются в моральных барьерах, считает экономист и буддист Карл-Хайнц Бродбек в интервью n-tv.de. Нынешний кризис это следствие потери доверия: "Деньги основываются на доверии людей в их стоимость", а этим доверием систематически злоупотребляют. Экономически кризис - это "ничто иное, как один гигантский, мировой долговой пузырь. Этот пузырь обязательно лопнет. "Когда? Этого никто не знает."

n-tv.de: Биржевики гордятся тем, что быстро анализируют поступающие новости и реагируют на них. Вы-же утверждаете, что биржи сами по себе не могут быть источником информации. Как это связано между собой?

Карл-Хайнц Бродбек: Биржи были площадкой обмена информацией: они выравнивали сведения, поступавшие от продавца, с данными, получаемыми от покупателя, генерируя курсовую стоимость. Раньше это работало в пользу ускорения экономического развития. Но эти времена миновали. Высокоскоростная биржевая торговля - с использованием компьютерых программ, сделала некоторые фирмы монополистами. Речь идет уже о миллисекундах. Тот, у кого самые быстрые компьютеры, влияет на цены. Голдман Сакс занимает 30% рынка высокоскростных торгов на Уоллстрите. Это слишком большая доля, чтобы не влиять на суть механизма свободного рынка.

Спекуляция считается в нашем обществе предосудительной с точки зрения морали, но экономически вполне правомочной. Мы что, шизофреники?

Лишь немногие экономисты считают спекуляцию экономически оправданной. С 30-ых годов существует целая школа, основанная Джоном Мэйнардом Кейнсом, которая утверждает. что спекуляция вредна. Кейнс выразил это таким образом: спекуляции, как отдельные пузыри в реке торговли, делу не вредят, но когда казино начинает управлять экономикой, ситуация становится серьезной.

Бернард Мэддофф получил 150 лет заключения, построив инвестиционный фонд-пирамиду. Действовал он в рамках системы или злоупотребил ею?

Спекулянты действуют, в рамках существующей системы. Я не хочу оценивать тех, кто действует в соответстви с правилами существующей системы с точки зрения морали. Когда я говорю с управляющими хэдж-фондов, я говорю: я не осуждаю вас, я осуждаю действующую систему. А система позволяет, как говорит Джордж Сорос, делать все, что не запрещено. Но все это смертельно для финансовых рынков и мировой экономики.

Звучит цинично.

Это цинично и шизофренично. Но я не хочу оценивать все это с точки зрения морали. Более рационально обсуждать какие правила и ограничения необходимо ввести, причем срочно. Мы находимся уже на том этапе, когда политика отходит на задний план. Это можно было ясно наблюдать во время акции ЕС по спасению евро. Целью политиков было прекратить падение курса. А что было достигнуто? Акции банков выросли, курс евро продолжил падение.

А что Вам не нравится в «подушке безопасности» для евро?

То, что банки в формировании этой подушки не участвуют. Если я инвестирую, я иду на риск. Каждый представитель среднего класса должен жить с этим ощущением риска, так устроен капитализм. Именно логику финансовые рынки в течение последних 20 лет отринули. Ссылаясь на этот риск, из государства теперь «выжимают слезу». Теперь Европейский центральный банк покупает токсичные бумаги, весь этот мусор у банков. Я не вижу, кому в Европе это поможет,- кроме финансовой индустрии, точнее определенной ее части.

Когда-же политика снова начнет управлять ситуацией?

Нужен целый комплекс мероприятий. Серьезной ошибкой было снятие запрета коммерческим банкам заниматься инвестиционной деятельностью. Это запрет нужно ввести опять. Банки, которые занимиются рискованным вложением капитала никогда не должны быть «слишком большими, чтобы прогореть» ("too big to fail").

Что нужно делать?

Либо принудить банки, разделить инвестиционную деятельность и обычную банковскую деятельность. Либо нужно , как в начале 90-ых в Швеции, частично национализировать, а частично закрыть, во всяком случае те, что набиты токсичными ценными бумагами. Дальше я предложил-бы, естественно, налог на международные финансовые сделки (т.н. налог Тобина). Необходимость в нем назрела еще лет 10 назад, сейчас может быть уже слишком поздно.

Каким он должен быть этот налог в процентном выражении?

Я предложил-бы переменную процентную ставку – определить базовую процентную ставку и дать политике возможность временно существенно повышать ее, если налицо новая спекулятивная атака. Таким образом можно очень сильно замедлить движение капиталов.

Что произойдет, если ничего не произойдет? Как будет выглядеть мир через 30 лет?

Прогнозировать будущее всегда сложно. Но спросим себя, какова логика в основе системы. В общем и целом весь сегодняшний кризис не что иное, как один громадный всемирный долговой пузырь. И несмотря на все попытки урегулирования, с 2007 года ничего не изменилось. Шутка состоит в том, что центр тяжести этого пузыря сместился: долги банков превратились в долги государств. В 2008 самым слабым звеном в цепи были банки. Теперь, в 2010, на очереди государства. Задолженность и капитал, прибыли и сбережения во всем мире пребывают в гигантской диспропорции. Это единый пузырь и он должен лопнуть. Когда? Никто этого не знает.

Окончание интервью.

Клип: profclipart.ru