Поход Плавтия к цезарю

- Август?

- Естественно.

Оба они молчали, затем старый воитель вымолвил:

- Вот что значит допустить в чертог кого-нибудь из этих мирян без морали и стыда. Да будет окаянен тот момент, когда Марк ступил на порожек нашего дома! Это он притащил к нам Аврелия. Беда нашей Гекаде - однако им потребна совсем не невольница, а любовница.

И от злости, от бессильной яростигнева и горести за отъятое детище в его молви еще весче проносился пересвист. Минуло пару мгновений, пока он овладел личными чувствами, и только по его судорожно сдвигавшимся кулакам можно было рассуждать, каковой тяжкой была эта закрытая война.

- До этого момента я уважал создателей, - выговорил он, - но сейчас мне кажется, что не они командуют Землей, что есть токмо один адский, свирепый зверь, имя каковому Нерон.

- О Петр! - вздохнула Грецина. – Перед всевышним Меднобородый - только горстка чадного тлена.

Муж ее начал расхаживать размашистыми мерами по узорчатому паркету хранилища. В его действительности было немало громадных историй, но громадных горестей не случалось, и к ним у него небыло сноровки. Старый воитель был пристрастен к Акте весче, чем сам думал, и пока не не имел возможности примириться с мыслью, что ее утерял. Также он чувствовал себя оплеванным. Им управляла влась, какую он презирал, в то же время понимая, что против этой власти он никто.

Когда ж ему наконец удалось затушить свирепость, мутивший его мысли, он сказал:

- Я подозреваю, что Петроний забрал ее от нас не для императора, скорее всего он не захотел бы рассердить Августу. Стало быть - либо для себя лично, или для Павла... Сегодня же я это выпытаю.