Новости Украины
Календарь
«    Декабрь 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31

Горячие новости стран

Интеллектуальная рассылка
SmartResponder.ru
Будущее человечества
Ваш e-mail: *
Ваше имя: *


 Дайджест новостей



Политическая жизнь в Интернете

Рассылка 'Политическая жизнь в Интернете'
Подписаться письмом




Статистика сайта



Rambler's Top100


Горячие новости Украины

МАРИЯ МАРКОВА - признана лучшим молодым российским поэтом Украина
 

Маркова Мария Александровна, лауреат премии Президента Российской Федерации для молодых деятелей культуры 2010 года

28 июня 2011 года 

М.А.Маркова родилась 05 февраля 1982 года в пос. Мыс Шмидта Магаданской области.

Финалистка Илья-Премии (2005), лауреат Международной поэтической премии «Серебряный Стрелец» (2008), дважды дипломант Международного Волошинского конкурса (2008, 2010). Участница Х Форума молодых писателей России, по итогам которого представлена к Государственной стипендии Министерства культуры Российской Федерации. Член Союза российских писателей (2008).

Произведения М.А.Марковой публиковались в «Литературной газете», журналах «Знамя», «Дружба народов», «Дети РА», «Сибирские огни» и др. Она автор двух поэтических сборников: «Упоение» (2005), «Мёд – червоточина» (2007). Готовится к публикации сборник «Рай»

Стихи М.А.Марковой отличаются редкой чистотой поэтического голоса и не менее редкой в наше время незамутнённостью лирического чувства. В поэзии М.А.Марковой присутствует сильный лирический характер, определяющий собственный взгляд на мир и отстаивающий собственные нравственные приоритеты. Её поэтическая сосредоточенность выгодно выделяет её в общем литературном ряду. М.А.Маркова – одна из самых серьёзных и перспективных фигур нашей молодой поэзии.

По мнению экспертов, творчество М.А.Марковой, развивающее и обогащающее лучшие традиции российской словесности, достойно присуждения премии Президента Российской Федерации для молодых деятелей культуры 2010 года за вклад в развитие традиций российской поэзии.

"Премия присуждена также нашей молодой и талантливой поэтессе из Вологды Марии Александровне Марковой. Наверное, в каждую эпоху существует расхожий штамп, который заключается в том, что поэзия закончилась или в классический период, или в Серебряном веке, или, может быть, даже в советский период. Но на самом деле это всё не так по понятным причинам. И стихи Марии Марковой как раз тому доказательство, их отличает и собственный взгляд на мир, глубина и что, может быть, действительно очень актуально для нашей сегодняшней жизни, потому что с этим есть проблемы, – ещё и хорошее владение словом. Считаю очень правильным, чтобы сегодня и фактом этой премии, и другими действиями в регионах мы могли поддержать молодых писателей и поэтов. Наверное, им, как никому, нужна такая поддержка..." (Д. Медведев, речь на церемонии вручения)

    

 

http://news.kremlin.ru/media/events/photos/big/41d3827427c99c80e206.jpeg?rand=868839465


Мария Маркова и Дмитрий Медведев на церемонии вручения премии Президента РФ, 2011 год        
alt
 
Мария Маркова, 2009  год. Фото из архива Международной литературной премии "Серебряный стрелец". В тот год поэтесса стала одним из призёров...

 

                                                                  


Страница Марии Марковой на "Серебряном стрельце" (2009 год):

МАРИЯ МАРКОВА

28.08.2008 06:36:20


alt



МАРИЯ МАРКОВА


В мелко исписанных почерком птичьим
этих бумагах – ни слова о личном.
Можно смотреть через строчку на свет.

Я полагаю, что мир из яичка
прятался в детской моей рукавичке,
где и остался за давностью лет...

(М. Маркова)

М. Маркова (Россия)
Родилась в 1982 году в Магаданской области, Россия. Живёт в Вологде. Пишет стихи и прозу.

"... Стихам Марии Марковой присуща естественность речи, прозрачность и акварельная лёгкость образов, исключительная мелодичность "говорения" и нечто неуловимое, то, что делает поэзию - поэзией: чистота, индивидуальность высказывания. Интонация её стихов легко узнаваема - стихи звучат как дневниковые записи: искренне, как бывает только наедине с собой..."

(О. Светлова (Светлана Осеева), "Неопубликованные заметки о современной поэзии"
, сентябрь, 2008)



_______________________________________________


САД

...и стебли одуванчиков хрустят,
когда на них ступаешь, пух летает.
Ты говоришь: "meine liebe, золотая,
какой огромный и заросший сад!.."

Над головой глубокая река
и снежный остров облака недвижим,
а ты смеёшься и подходишь ближе,
сдуваешь пух, валяешь дурака.

Тут, на задворках вечности, в саду
всё кажется ничтожным, невесомым.
Над нами знак неясный нарисован
и день в цветочном прячется бреду.

Лишь там, в углу, где дерево растёт,
склоняясь до земли, зияет рана,
и это так мучительно и странно,
что мне никак покоя не даёт...

КУДА ТЫ УЕДЕШЬ ИЗ ЭТОГО АДА?..

Куда ты уедешь из этого ада,
от этого неба молочного?.. Вдруг
проснёшься – меня не окажется рядом,
да что там меня!.. в этом мраке вокруг
- ни зверя, ни птицы, и можно стесняться
лишь собственной тени и камерной лжи,
лежать в уголке на линялом матраце
и плакать от слабости детской души.

Куда ты уедешь?..И там – те же лица,
и там – те же люди, и скучно, и зло
поёт в кабаке полутёмном певица
о том, что кому-то опять повезло.
А нам повезло в этом мире родиться,
напиться в субботу, проснуться в аду
с тарелкой солёной густой чечевицы
и с хлебом, и, если пошарить, найду
хотя бы одно бесполезное чудо.
Болит голова и даётся с трудом
«я тоже уеду… я тоже забуду…».
Но все мы когда-нибудь вспомним о том,

и чудо в бумажном конвертике белом
крылом шевельнёт и откроется тут,
что прошлое наше записано мелом,
и в нас ещё верят,
и нас ещё ждут…

СОН-РЫБА

Когда уже за полночь, кто-то – не я –
на цыпочках ходит и пьёт из стакана
кипящую кровь голубого вулкана,
а горло стакана – в реке полынья,
и кровь возвращается с тихой войны
с добычей под лёд, где под треснувшей коркой
лежит перламутром холодным икорка –
не я – холодеют июньские сны.
Но каждый потом обрастёт чешуёй
и выплывет в море, где дочь китобоя
бросает гарпун в молоко голубое
и тянет убитую рыбу домой.

…я трогаю сон, его красный хребет,
почти жестяной от смертельной свободы,
и глухо гудят в моей комнате воды,
и сон плавники выгибает в ответ…

ПАН БУДЕТ БОЛЕН ТЕМ…

«Как будто я свою ласкаю смерть.
Как будто я – как будто я…».

. . . . . . . . . . Батлер Бутлер


С надеждой на скорейшую болезнь
на жестяной короткой полой дудке
играет Пан в коробочке-маршрутке
и смотрит в городской бетонный лес.

Я – птичка, прилетевшая на звук,
и он суёт мне слипшееся просо,
а в волосах его пшеничных осы
свивают гнёзда.

…маленький мой друг,
возьми монетку, протяни вперёд.
Там тот, кто водит нас по ровным тропкам,
там тот, кто матерится громко в пробках
и белые билетики даёт.

Смотри, как проплывают в синеве
скупые лаконичные строенья,
прямоугольные цепные звенья,
а если посмотреть туда – левей,

там копошатся странные жуки:
совсем цветные – дети, старики –
невыразимы, что твоё мгновенье,
остановились у большой реки,
свершают лёгкий праздник омовенья

- наверно, Лета.

В городе большом
так много места и так мало места.
Смотри, какие сонные – сиеста
- огромный улей, заповедный дом
чуть-чуть гудит, и Пан ломает бровь –
не та тональность.

Скрипнула, вспорхнула
слепая птица уличного гула.
Перо упало в пограничный ров.

…уставший Пан,
ты будешь болен тем,
что смерть проста, и как её ни трогай,
там – всё, что есть –
на донышке -
немного -

должно хватить,

и в светлой чаще стен
- поляна света – улица пуста.

Начни с неё,
как с чистого листа.

БЕЛОЕ. ПРОСТОЕ

От долгой болезни останется мгла,
слепящая мгла и открытые окна.
У края стола – голубая игла
и марлевый, туго спелёнутый кокон,
в котором лишь бабочка – пятна, лазурь
и пепел на пальцах, - летевшая с юга.
Соринка в твоём сероватом глазу
и тайная непостижимая мука…

Здесь можно кидать апельсины в крахмал
чуть ломких от свежести простынь и просто
кричать (..я поймал тебя, детка, поймал!..),
и плакать над профилем тонким и острым,
над серым фарфоровым волосом, над
упавшей рукой и прозрачным мизинцем,
и долго катать за щекой виноград
– и словом, и камнем, и кислым гостинцем…

…а можно к окну подойти. Там – бело.
Там пух тополиный и полдень звенящий.
Там мелко дрожит и дробится стекло.
В нём белым цветком отражается чаща,
в нём солнце качается круглым яйцом
над знойной ареной белесого лета
и чудище снежное с детским лицом
ломает в руке стебелёк сигареты…


МАННА НЕБЕСНАЯ – СЛОВО

Видишь, как падают –
пепельный и рябой –
два голубка
в поднебесье
и над тобой?..


В мелко исписанных почерком птичьим
этих бумагах – ни слова о личном.
Можно смотреть через строчку на свет.

Я полагаю, что мир из яичка
прятался в детской моей рукавичке,
где и остался за давностью лет.

Если достать с чердака все секреты
(господи, пыли-то!..), книги, кассеты,
кукол и прочее (что там – в углу?..)

– мама застанет меня с сигаретой,
кончится тем, что я просто уеду,
а возвращаясь, найду лишь золу.

Если не в памяти дело, так что же
плачет во мне, голодает и гложет,
гонит и гонит вперёд, где никто

мною не познан и мною не прожит,
а потому неприметный прохожий,
первый же встреченный, может быть, тот,

кто никогда не предаст, не обманет.
Слово простое окажется манной.
Слушать, таясь, и заглядывать в рот.

Врёт ли он?..нет ли?.. Пошире карманы.
Место для воздуха, слова и праны.
Голубь небесную пищу клюёт.

Кажется, путь до себя бесконечен.
В лепете птичьем и клёкоте речи –
признаки первой неясной души.

Кто-то положит мне руки на плечи,
скажет: а мир, посмотри, безупречен,
чист, как бумага – садись и пиши…

ДЕТСКОЕ МОЁ. С ГРУСТЬЮ

Проснуться не где-нибудь,
точно в бреду.
Холодные руки на лбу – это кто-то,
кого в темноте я
никак не найду,

и видимо всё – перемена погоды,
давление, нервы, проблемы в быту
- причиной. Садовник с секатором точным
смахнёт, как лозу, со стола пустоту
и в вазочке тонкой, прозрачной
цветочек
поставит невзрачный,
но явно живой,
а тут на столе похоронены вещи,
и книги,
и слов потревоженный рой –
гудит надо мной – золотой и зловещий…

Я вижу так ясно в своей слепоте,
что нет никого, и целует устало
меня его тень и безмолвные те,
кого я когда-то оставила. Жало
остро и отравлено. Время стоит
в воде по колено, и ловит руками
рыбёшек, и пьёт неразбавленный спирт,
а я пробавляюсь больными стихами
людей незнакомых, и, кажется, ток
проходит под кожей тропой муравьиной.
Растёт в одиночестве синий цветок
из вазы стеклянной
и строчки невинной,

а я – заболела,
проснулась в дыму
и чувствую руки,
и кто-то спокоен,
и дай, говорит, я тебя обниму…
Мне, говорит, это тоже знакомо…



Так трогаю я этот маленький сор,
монеты и бусины, косточки, камни
и книжки, и детский сопливый позор,
и бабушка снова дала по рукам мне,
тарелку поставила выше, а там –
уже не июнь, и вернулась в двенадцать –
подросток – и он-то идёт по пятам.
Нельзя обернуться.
Пора собираться…

…и тут же – наушники, гипсовый конь,
бутылка с горячим, мои витамины,
и дальше горит бессловесный огонь…

…к кому мне теперь обратиться с повинной,
когда – никого?..
Я осталась одна,
и просто темно, далеко до рассвета,
и мучает детская,
та же
вина
(за что же мне, мамочки родные, это?!..)


ЕСЛИ ЕСТЬ ОНО – ЭТО «ПОСЛЕ»…

Я приеду к тебе,
если ты меня примешь,
если ты меня встретишь
и просто обнимешь,
а когда я умру – похоронишь в саду.

Я спрошу тебя:
хочешь, найду тебя после,
если есть это «после»

…а ты мне, так просто
и спокойно:

«я сам тебя после найду…»

      •  



Мы когда-нибудь вырастем
из этой вот чепухи
из одежды, и прочего,
станут малы стихи,
будешь связывать строчками –
чтоб не спадали –
грехи,
подшивать их,
затягивать сложным морским узлом.

Я же буду вынашивать
камешек за щекой,
буду думать
(а раньше он был совсем другой…),
буду верной любовницей,
матерью никакой
и ещё каким-нибудь
мной же придуманным
злом.

Мы с тобой остановимся
где-нибудь на ночлег
и заметим,
как время ускорило
лёгкий бег.
Век закатится быстро
и выпадет первый снег.
Я пойду босиком по нему
и сойду с ума.

Ты мне скажешь:
оденься и хватит уже дурить,
посмотри, как состарились мы,
как темно внутри,
там горело раньше,
что спирт,
а теперь горит
только нёбо и горло,
а ты говоришь «зима»!..

..и ещё ты заметишь,
что тень моя не растёт.
Она палец большой положила
в свой детский рот,
стала меньше в размерах
и может уже вот-вот
в колыбели окажется,
сморщит
свой нежный нос

и забудет о прошлом.
Зачем оно нам,
скажи?..
Разве только как пища
для нервной
больной души,
положить его внутрь,
ну и пусть там
себе лежит…

…ты посмотришь внимательно,
скажешь:
смешной вопрос…


ОТЛУЧЕНИЕ

Конечно,
ты уже забыл о том,
что здесь прибежище. Под тем навесом –
прохлада и чабрец сушёный. Дом
(тот дом, который брошен на «потом»)
растёт из сумрака,
из сердца леса,
и в отлученье верится с трудом.

Но где приметы жизни?.. Где ты сам?..
Под ветхой кровлей пусто и убого.
Ты загляни сюда, постой немного,
почувствуй,
как болят,
болят
глаза
от сухости,
от внешней пустоты
и внутренней,
привитой, словно ветка,
и от того, что дышится так редко
в том городе, куда уехал ты…


ПИСЬМО

1.

Ты присылаешь море мне в конвертах,
как будто есть он – тот дагерротип
старинный с лицами застывших рыб,
с сухим песком, с солоноватым ветром.
Но есть лишь электронное письмо
и дырка в нём, в которую сочится
вода (возьми и выплюнь – не напиться)
и море, море, море, море, мо…
А я открою и найду лишь след
того, что ты увидел и утратил;
песок в кармане, и пунктир на карте,
и четвертинкой сложенный билет.

2.

Там, где сейчас ты, берег – полосой…
Забудь меня и спи с москитной сеткой,
балуй с соседкой (не балуй с соседкой!..),
кури пореже, не ходи босой,
пиши почаще. Я пришлю в ответ,
что здесь всё гладко (между строк читая,
ты высмотришь, что плачет запятая
и оставляет на бумаге след,
как маленький хромающий моллюск,
заброшенный в неведомую пустошь),
а остальное я добавлю устно
(о том, что засыпать одна – боюсь…),

а остальное…

В ГРОЗУ

Куда пойдёшь ты в этот страшный час?..
Ночного неба жестяной каркас
гремит и распадается на части.
Там молнии светящейся дуга
ломает свод на два больших куска,
и улыбается во сне от счастья

неясного и светлого дитя.
Вот, вот уж капли первые летят
и пропадают в душных пыльных травах.
Смотри туда, куда не смотрит глаз –
невыносимо – время входит в нас –
мучительное, злое, как отрава.

В сенях гуляет кислое вино
и смотрит, смотрит травница в окно,
перебирая веточки иссопа.
Утешный голос песенку поёт,
и падает в саду подгнивший плод,
и муравей запоминает тропы,

чтоб не блуждать в тревожной темноте.
Надет пустой горшочек на плетень,
и в нём кипит и крутится столетье.
Ты лучше ляг и просто помолчи,
как в рёбра птичка тёплая стучит,
послушай – никуда не улететь ей,

но биться гулко где-то под рукой,
как будто ты – не ты, а тот – другой,
и нет тебе ни имени, ни срока.
Лишь молнии сияет кривизна
и бродит призрак прожитого сна
босой и мокрый в зарослях осоки.


ДЖАЗОВЫЙ БОГ. ИМПРОВИЗАЦИЯ

«…меня обдало лихорадочной
джазовой музыкой…»
Г.Гёссе

1.

Ты растёшь из меня –
музы – музы – зыбкая – рцы –
музыкальная вертикаль.
St. Louis Blues.
Виниловые дворцы.
Карамельное виски
на кончике языка.

2.

Эта музыка так глубоко сидит
и глядит из меня
стекловидным глазком,
хрустальным волком,
хрупким чОрным колком
и звонким звуком,
застывшим под потолком…

…я впитала всё это
ещё с молоком…

мммм…

3.

Джазовый бог белозуб.
Он играет одной рукой.
Он видит меня всегда такой –
соринка в глазу.

Он дарит мне серебряную осу,
и та гудит, как целый серебряный рой

4.

Луи, Луи,
твои связки дрожат.
Ты состарился, Луи
и слышишь ногами.
Ты носишь в себе
опаловое
сладкое пламя
и
в тонком флаконе
упоительный
опиат.


Bo Ba Be Da

Луи, Луи…

Bo Ba Be Da

5.

Реликтовый бугатти плывёт над мостом
и темнокожая женщина смеётся так заразительно…
Ladies and gentlemen,
обалдевшие зрители!
Не стойте здесь с широко раскрытым ртом!..

6.

Я иду
и внутри у меня
ручной контрабас,
дымовая завеса,
табачная стружка,
джаз,

женщина с красным,
атласным,
податливым ртом,

бабочка,
ставшая нотным листом…

…сладко-сладко
переливается через край.

Играй, Луи, Луи…
Играй, играй…

7.

Джазовый бог чёрен, как ночь
и зубаст,
зубаст.
Он пользуется лучшей
из всех зубных паст.
Он – городской трубочист
с голубыми белками глаз.

Bo Ba Be Da

Ему не составит труда и твоё,
sweet babe,
сердце украсть…

…аммм


ПТИЧЬЕ МОЛОКО

После полуночи проснуться
в горячке, в горькой синеве,
в цветущей простыни, в траве,
услышав, как болит на блюдце
несъеденная вишня сна,
источенная дивным червем
моей любви, слепой, дочерней
(спаси меня… я тут одна…).

И нежный великан с тоской
из хаоса иного мира
глядит, как всхлипывает лира,
и загребает плач рукой,
как угли, как нескромный жар,
рассматривает, ест, целует
и в темя, и в глаза, ревнует
и говорит: «Я – бог, я – Лар
домашний, выдуманный для
хранения вещей забытых
и кладов брошенных, зарытых
в земле, и я – твоя земля.

Ты, глупая, растёшь, растёшь
из почвы, сотворённой словом,
и кормишь страхом духа злого,
некрепко спишь и воду пьёшь,
а я держу тебя в руке
и прячу от себя самой же
в своей остервенелой дрожи,
в зыбучем розовом песке,
в ларце стеклянном под замком
и раны детские врачую
то словом,
то теплом,
то чудом,

то птичьим
сладким
молоком.»

ПОСЛЕ ДОЛГОЙ БОЛЕЗНИ

Туман на улице. Молочный свет.
Я после долгой тягостной болезни.
Внутри застрял наш серый век железный,
играя фантиками от конфет -
моих, любимых. Воздух густ, как мёд,
как стёкла вод - прохладен и прозрачен.
Мне больно так, что я вот-вот заплачу,
а под ногами - адмиральский флот
разбит, растерзан. Спичечный штандарт
цепляется за каменную крошку.
Нельзя так сразу. Надо понемножку.
Отравлен порохом свинцовый март.
Нельзя так пить. Под лужицей - небес
пугающее око с мутной плёнкой.
Я вижу в нём себя - еще ребёнком
с губой дрожащей от чужих словес.
Не-по-ни-ма-ю, боже... Не пойму -
скупых и чёрных, яростных, горячих.
Не научилась, как ответить. Значит,
оно мне ни к чему, и пусть тому,
кто скуп и чёрен, имя - пустота.
Переболею. Век нетвёрдым шагом
отправится со мной к универмагу
спасать живое и вести счета.

ДОРОГА К МОРЮ

Когда всё сложится, и – минимум вещей,
билет в один конец, и – транспорт тряский,
читаешь что-то, а соседка сказки
рассказывает и за ухом вшей
невидимых пытает, смотрит в рот,
как ты жуёшь кусок, не отвечая,
но в такт кивая медленно, печально, –
сухой прагматик, скверный Дон Кихот –

тогда-то всё под весом бытия
обрушится, задушит и отхлынет,
как жгучая волна, что на полыни
настаивалась, горький слог тая.
Тогда-то ты состаришься, прозрев,
и вновь впадешь в бессмысленное детство,
где тёплый хлеб, конфетное наследство,
в подол уткнуться – слабоват, незрел,
невинен.

Ты,
откинувшись назад,
закрыв глаза, ощупавши пустыню,
вдруг ощутишь, что дни твои – простые,
как чьи-то лица, чьи-то голоса,
что можно их оставить позади,
расплакаться, калачиком свернуться
и слушать, как глухие волны бьются,
как плещет море белое в груди.

ЛЮБИМЫЕ МОИ, ВЫ – КАК ВОДА…

Любимые сквозь пальцы, как вода,
в песок уходят шелестящей струйкой
и остаётся слабый привкус звука,
прозрачная тоскливая среда,

для жизни непригодная – для слёз
удобная, насущная, как пища.
Смотри, как птица жалуется, ищет
пристанища неведомый утёс.

Мы в поиске проводим целый век,
искомое в себе не замечая,
и плачет птица от большой печали
над зеркалом подвижных тёмных рек,

и бьётся в ней бессонный нежный дух,
и ангелоподобный собеседник
ей отвечает, расставляя сети
и пробуя тоску её на слух.

Любимые по памяти бредут,
по кромке вод, как призрачные тени
и у реки, вставая на колени,
они забвение с ладони пьют.

Они не помнят ни любви, ни зла,
они не видят ни конца, ни края
земного ада, горестного рая,
у них внутри рассеянная мгла

перебирает тонкими руками
волокна жизни, пряжу, мягкий лён
души, лишённой шелухи имён
и наготу закрывшей облаками.

О ЧЁМ МОЛЧАТ

Ты говори мне (вот ещё о том,
о чём молчат и смотрят, испытуя):
возьми любовь, как истину простую,
печальным поцелуем, тёплым ртом…
. . . . .
О том, что люди сходятся вот так,
как будто был им некий тайный знак
и голос, что нашёптывает сонным,
я знаю, ибо пройдена сполна
и мной вода томительного сна,
и был мне демон тёмный и нескромный,
что целовал в открытое плечо
и плакал надо мною горячо,
крылом лицо больное прикрывая.
Он обнимал меня и пел о том,
что девочка с печальным горьким ртом
(проснись, проснись… я есть, и ты – живая…)
не отвечает и не верит снам,
в её душе взрослеющей – изъян,
она теряет суть простого слова.
Через неё проходит ток времён,
обрывки знаний, коконы имён,
кочевники блуждающие, словно
в ней дверца есть с невидимым ключом –
о чём молчит она, дрожит о чём –
ведущая в пространство прошлой жизни.
Там место памяти, её удел,
там сумерки зарытых в землю тел
и ночь души, отпущенной на тризну.
Там между любящими есть стена
прозрачной речи, розового сна.
Не прикоснуться жадными руками.
Там всё теряется за пеленой
и только плачет, плачет за спиной,
мой демон тёмный долгими веками.

…проснись, проснись, любимая, я есть…

СПЯЩИЙ

Нет никого вокруг. Такая тишь.
что время умирать, и ты - молчишь.
Растёт трава на языке обратно.
Под веком жар утраченного дня
и ловчий смотрит жадно на меня
и думает о чём-то непонятном.

Я закрываю спящему глаза,
и сон его, как звонкая оса,
мне не даётся, жалуется, жалит.
Есть повод пить и плакать ни о чём,
и прижиматься маленьким плечом
к чужому телу в поисках печали.

Полынью пахнет и цветёт тимьян
из тёплых впадин, косточек и ран,
из темноты, из розовой землицы.
Внутри меня – подземная вода
песчаные смывает города
и руслом вены медленно струится.

Так время в нас томится и гудит,
и под ладонью в глубине груди
шевелится, незримое, живое.
Молчи, молчи, – и в этом что-то есть.
Слова теряют мёртвый скорбный вес
и шелестят листвой над головою.


ЧЕЛОВЕК, ГОВОРЯЩИЙ ЧТО-ТО

Горчат слова услышанные. Мука,
что знаю я происхожденье звука,
вот этого, способного убить
прикосновением своим незрячим
( и я его глотаю, ем и прячу,
я не могу его проговорить).

Ты не учи меня, как жить, что думать.
Я лучше буду дурой полоумной,
в песок зароюсь, буду мамку звать,
качать тряпичных куколок-пустышек,
и ничего не видеть и не слышать,
и никому на зло не отвечать.

Пускай во мне и розово, и нежно
босой ребёнок, нервный и прилежный,
закрыв глаза, считает до пяти, –
что вот откроет их и всё найдётся –
и человек, и облако, и солнце,
и сердце говорящее в груди.

ТАБАЧНЫЙ МОРОК (ИМЕЮ ПРАВО)

Всю ночь сидеть на кухне, где предметы
не быта, а скорее неустройства
свидетельствуют о кончине света,
о скудности душевной, о расстройстве,
о немощи – её же, чёрт, души.
Как будто дно ощупываешь слепо
ногой, а там неглубоко, там – мелко.
Лишь существо из раковины-склепа
моргает, неумелая поделка,
и прячется, и плачет, и дрожит.

Вот куришь так и думаешь с тоскою,
что у всего на свете есть изнанка,
и нет нигде покоя. Под рукою –
стаканчик. Раз пошла такая пьянка,
не слушайте, всё это – просто бред.
Табачный морок – трубочка дымится,
и катятся слова сырые на пол,
и пусть не спится, пусть всю жизнь не спится,
я, чёрт возьми, могу быть просто слабой,
и в этом ничего такого нет.

ТЫ ДЕРЖИ МЕНЯ

Ничего, что у времени нет лица.
Есть вода, бегущая под землёй,
где в сосновых лодках лежат тельца
в тесноте прохладной и тьме льняной.

Там и место пусто и несть числа
червецам безглазым и голосам.
Смерть ведёт заблудшую, как посла
государства мёртвого, по лесам.

(Ты держи меня за руку, ты держи.
Ты шепчи мне на ухо ни о чём.
Пусть земля под ногами живых дрожит.
Горячо от слов твоих, горячо).

А душа заблудшая гребешком
тешит волос беленький и поёт.
Смерть умерших потчует молоком
и вином подземных холодных вод.

У кого не спросишь, одна тропа
до реки. У берега – мгла густа.
Там касается ангел перстами лба
и целует ласковый бес в уста.

Так темно вокруг, не видать ни зги
(ты держи меня крепко, не отпускай).
Души строят из тонких тростинок скит,
роют норы в сыпучих речных песках,

чтобы там жилось, чтобы там спалось,
чтобы ангел над тесным мирком кружил,
чтобы бес ходил по домам, как гость.

(но держи меня крепко, держи, держи…)

ИЗ ЧЕРНОВИКОВ МОЖНО ДЕЛАТЬ КОРАБЛИКИ...

…и все мои кораблики плывут
к одной реке, в её холодных водах
они толкутся – белые – и ждут,
что их, как птиц, с руки накормят тут,
хромых, безглазых, маленьких, голодных…



Так смерть близка – не толще волоска.
Харон, веслом по дну земному шаря,
плывёт по небу – вот его река.
Там газовое солнце, облака.
А лодочка бумажная в руках
моих горит и корчится от жара.

Сегодняшнего дня не будет, нет.
Всегда вчера, и я дышу на пальцы,
отодвигаю холод, как предмет,
его шершавый лист, почти билет
(но на какой? на тот?..) на этот свет,
где можно выйти на одной из станций,

закрыв глаза, и углубиться в лес.
Никто не скажет, что потом случится,
что будет дальше. Был, мол, и исчез.
Любое слово ценится на вес,
как золото, но в мире столько мест,
где тянет замолчать, остановиться

и более уже не продолжать,
курить у Стикса, вывернув карманы,
в которых нет и медного гроша.
Но в тесном теле прячется душа
и можно этим воздухом дышать,
дышать и думать: рано, бог мой, рано…

ТАЙНОЕ ВОРОВСТВО (СКАЗКА)

По этому лесу, растущему из глубины
веков, из сусальной сказочной старины,
где ветви еловые тёмной присыпаны пудрой,
ночами блуждает в тумане сиреневом тать
и хочет у маленькой девочки куклу отнять.
У куклы льняные, белесые, мягкие кудри.
О, девочка милая, будешь ложиться в кровать,
клади свою куколку рядом, её обнимать
руками так сладко и снятся потом в полудрёме
вязальные спицы и мамин воздушный подол,
под худенькой ножкой дощатый начищенный пол
и варится кашица жёлтая, пшённая в доме.
Не бойся, никто не зайдёт сюда, сон не спугнёт.
Медовые пчёлы летят из невидимых сот
и жалят в плечо, на плече зацветает грушица.
Вот нежное деревце сада и детской беды.
От тонкой лучины по комнате тянется дым
и сумрачный тать наклоняется к речке напиться.
Ладони его так огромны, что страшно смотреть.
В ладонь его можно, как в землю свою – умереть,
зарыться лицом и остаться на долгую зиму.
Он пьёт то живую, то мёртвую воду реки,
и ходят к нему за последней травой старики,
и птица большая над ним зависает незримо,
теряя перо, как деревья теряют листву.
И сон его держит, как челн смоляной, на плаву,
качает и шепчет о девочке с куклой румяной,
которая спит, повернувшись к прохладной стене
и видит его же и лес шелестящий во сне,
где с неба спускается облако тёплым туманом.

ПОЛЕ

Накуриться до дрожи, до одури, до тошноты,
до болезни слёзной, до сумчатой темноты,
и лежать в этой складке влажной, в земле густой.
Подожди, смотри не запнись, оглядись, постой.
Здесь ведь, правда, близки небеса, как отец и мать.
Можно малую птаху руками в карман поймать.
Упадёт зерно и насквозь меня в рост пойдёт
молодое дерево, сон, високосный год.
Посмотри в глаза мне, там нет ни луны, ни звёзд,
там трава, как море, один золотой овёс.
А в руках моих изгибается серп кольцом.
Ни кровинки нет. Не смотри на моё лицо.
Не смотри в глаза мне, закрой их скорей рукой.
Пусть под веком бьётся, как хрупкий светляк, покой.
Пусть там бродит девочка бледная с фонарём,
ищет тропку по небу в белый просторный дом.

Я не знаю начала, но есть у всего концы,
и бегут по свету слова, как мои гонцы.
Вот возьми любое, пои его молоком,
а потом попробуй (как оно?..) языком...

      •  


Время наполнит песками сосуд,
высохшей пепельной кровью.
Нас на руках зарывать понесут,
сонной травою накроют.

Там, за известной чертою, уже
ждут нас с хлебами и солью
наши слова, но в другом падеже,
наша предложная доля.

Там повторяется тот же виток
жизни, застигнутой нами.
Леты и Вологды мутный глоток.
Память полна именами.

Верочка с косами, осень, тоска,
жёлтые липы больницы.
Мёртвым другого не знать языка,
но возвращаться и сниться.

Мёртвым вариться в огромном котле
в пене на голое тело
и замечать, как за них на земле
быстро у нас отболело.

Так закрывай равнодушно глаза
на расстояния меру.
Просто по осени в травах оса
нежно ужалила Веру.

Лёгкая, неомрачённая тень
сходит в разлом по спирали.
Вспомнит ли кто-то потом в суете,
как нас с тобой называли?..

      •  


… meine liebe, непереносим
подстрочник века.
Каких отечеств горче дым
в строке-калеке?
Язык прозрачен, как зима,
без перевода.
Когда опять тебя с ума
сведёт свобода?..
Всё в поиске живёшь, живёшь,
на ладан дышишь,
свою изысканную ложь
жуёшь и пишешь.
Осмотришься, – какая тьма,
и жизнь какая
– воистину, вокруг зима,
и век икает.
Не поминай его, прости.
Он, словно голем,
из творческой твоей горсти
ушёл на волю.
Он – прах, и прах произнесён.
И хор струится.
Смотри, как впитывает всё
одна страница.
Одна страница бытия,
и дальше – пусто.
Там смерть твоя и жизнь твоя
тебя отпустят.

      •  

Меняется ветер,
и в доме гудит, как в полой груди.
Усну на рассвете.
Меня не буди. Меня не буди.

Есть много такого,
что связано вместе уже до конца.
Последнее слово
и первое слово быстрее свинца.

Дорога выводит
всегда на развилку, а дальше – решай.
В прозрачную воду
лицо опускает больная душа.

Так хочется плакать,
так хочется думать совсем не о том.
Горячие маки.
Холодное время с обугленным ртом.

Куда нас уносит,
куда нас уводит, куда мы умрём…
Я – в жёлтую осень,
я – в белую воду, я – в детский свой дом.

Я выйду на холод
босая, слепая, с молитвой своей.
Мой маленький голод,
мой страх неуёмный, меня – пожалей...

Ключевые теги: МАРИЯ, МАРКОВА, признана, лучшим, молодым, российским, поэтом

Источник: http://www.rtkorr.com/news/2011/06/30/248143.new

 
Поделиться В Моем Мире
 
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.

Другие новости по теме:

{related-news}

#1 написал: rozikvirter (30 сентября 2011 05:29)
Приветик :) Меня зовут Роза.
Ищу парня для виртуального секса!
Хочу попробывать все!Вот и до вирта добралась...
Все желающие попробывать заходите ко мне в анкету на http://tinyurl.com/virtroza/
Отвечу всем.Можно и в реале встретиться если найдем общий язык!


--------------------
#2 написал: vvurozzzav (12 октября 2011 03:48)
Приветик :)
Меня зовут Роза.
Ищу парня для виртуального секса!
Хочу попробывать все!Вот и до вирта добралась...
Все желающие попробывать заходите ко мне в анкету на http://tinyurl.com/virtroza/
Отвечу всем.Можно и в реале встретиться если вы из Екатеринбурга вдруг найдем общий язык!


--------------------
#3 написал: wemawerwreee (21 октября 2011 00:43)
Приветик :)
Меня зовут Роза.
Ищу парня для виртуального секса!
Хочу попробывать все!Вот и до вирта добралась...
Все желающие попробывать заходите ко мне в анкету на http://tinyurl.com/torsex/
Отвечу всем.Можно и в реале встретиться если вы из Екатеринбурга вдруг найдем общий язык!
Добавление комментария



Чаще всего читают:

Опрос на сайте
Станет-ли Украина членом Таможенного Союза

Нет, никогда
Будет много разговоров, и только
Да, но не скоро
Да. если выберут Януковича
Станет и очень скоро

Облако тегов
Архив новостей
Октябрь 2013 (2)
Июль 2013 (1)
Июнь 2013 (4)
Май 2013 (4)
Апрель 2013 (4)
Сентябрь 2012 (5)

 

Все новости | Новости Азербайджана | Новости Армении | Новости Беларуси | Новости Грузии | Новости Казахстана | Новости Киргизии | Новости Молдовы | Новости Латвии | Новости Литвы | Новости России | Новости Таджикистана | Новости Туркмении | Новости Украины | Новости Узбекистана | Новости Эстонии | Новости Абхазии | Новости Ю.Осетии | Актуальные новости | О проекте | Реклама | Ваше мнение? | Контакты | Колонка редактора | Наиболее читаемое | Карта сайта

Copyright © 2010: При цитировании материалов
активная гиперссылка на WWW.DELA.SU обязательна.
ДЕЛА.SU: мир русского языка
в ближнем и дальнем зарубежье